Василий поздоровался и краешком глаза увидел наверху, у изгороди, Клавдию. Она молча постояла, потом тихо пошла по дороге и всё как-то диковато косила глазами в сторону мужа и Василия.
— Я вчера взял тут двух щучонок, — сказал Василий.
— Старики говорят: бог наказал щуку за ее жадность. У нее три дня в месяц только бывают зубы, а потом теряются.
— Я никогда не видел беззубой щуки, — улыбнулся Василий.
— А, может, это вранье. Ты брось-ка вон туда, к осоке. Там играет-то!
Василий бросил блесну и почувствовал рывок. Попалась крупная добыча. Он с трудом подвел ее к берегу и выбросил зеленоватое бьющееся тело рыбы в траву.
— Вот видишь? — обрадовался Георгий. — На наш приход! Хороша!
Василий справился со щукой и сунул её в котомку.
— На ваш приход, — подтвердил он. — А вы с покоса?
— С покоса. Ну, желаю удачи. Побегу!
Георгий догнал Клавдию, и они пошли не оглядываясь. Василий заставил себя не смотреть им вслед.
* * *Георгий ушел на Демидовские луга. Там осталось работы дня на три, и косари решили, не возвращаясь в деревню, ночевать в избушке.
Глеб уехал в город — вызвали в военкомат, на приписку. Клавдия, подоив корову и справившись по хозяйству, легла спать.
В открытое, затянутое марлей от мошкары окно донеслись звуки гармоники. Девушки, теперь уже другие девушки, пели старую, знакомую ей песню:
По мосту прогремел грузовик, и опять запели, теперь уже парни, другие парни, ломкими голосами:
Было жарко, душно. И грустно. Клавдия долго ворочалась на кровати и не могла уснуть. Она поднялась и подошла к окну. Откинула марлевую занавеску и стала смотреть на улицу.